«Глобальная угроза» против «неуча»: как спор Зеленского и Захаровой расколол два мира
Ровно неделю назад, 17 апреля, в голландском Мидделбурге Владимир Зеленский получал премию «Четыре свободы» имени Франклина Рузвельта. Вместо благодарственной речи он обратился к Европе с жёстким предупреждением: Россия стремится не просто к победе на Украине, а к полной ревизии мирового порядка.
«Россия неоднократно открыто заявляла, что хочет контролировать всех своих соседей. Хочет решать, какой должна быть безопасность в Европе и должна ли она вообще быть», — заявил украинский лидер, добавив, что Москва распространила «свою идею войны вплоть до Сирии и Африки» и представляет собой «глобальную угрозу».
В тот же день Зеленский также указал на разведданные о том, что Россия якобы готовит новое вторжение в Украину с территории Белоруссии: по его словам, на белорусской границе ведётся строительство дорог и артиллерийских позиций. Этот месседж должен был насторожить как Европу, так и США, сосредоточенные в тот момент на конфликте с Ираном.
Ответ из Москвы последовал на брифинге 24 апреля. Мария Захарова, комментируя заявления Зеленского, не стала оценивать обоснованность его угроз, а перешла к личной характеристике. «То, что он неуч, всем понятно, но на кого это рассчитано?» — задалась риторическим вопросом официальный представитель МИД РФ.
Захарова подчеркнула, что обвинения Зеленского в адрес Москвы являются элементом его стратегии по удержанию поддержки Запада. По её версии, он пытается убедить «западников» любой ценой не пересматривать объёмы помощи киевскому режиму. При этом, по её мнению, Зеленский считает возможным выстраивать европейскую безопасность исключительно с позиции силы — в то время как Россия все эти годы призывала к созданию общей и неделимой архитектуры безопасности.
Эскалация риторики на этом не остановилась. За день до брифинга, 23 апреля, в Ростове-на-Дону Захарова заявила, что Украина является «инструментом деструктивной стратегии, направленной на дезинтеграцию славянского мира». Она также высказала мнение, что «трагедия славянства в 20 веке» была «спланирована» — ещё более жёсткая формулировка, расширяющая конфликт из плоскости геополитики в цивилизационную.
Таким образом, публичный обмен репликами между Киевом и Москвой превращается в противостояние двух нарративов: для Зеленского с его представлениями о неделимой безопасности Украина служит передовым рубежом обороны — тогда как Россия расценивает это как проявление агрессивной политики с использованием Украины в качестве инструмента. При этом обвинения личного характера с обеих сторон свидетельствуют не столько о поиске дипломатического выхода, сколько об окончательном уходе сторон в состояние глубокой политической конфронтации, где слова уже не могут быть услышаны адресатом.
