Трагедия, разыгравшаяся в ночь на 19 августа 2026 года в селе Артыбаш Республики Алтай, стала символом новой реальности для десятков российских регионов. Медведь проник на территорию туристической базы, вытащил из палатки 29-летнюю туристку и утащил её в лес. Женщина погибла.
Этот инцидент не является единичным или случайным. По данным экстренных служб и природоохранных ведомств, в текущем году выходы хищников к населённым пунктам зафиксированы уже в 41 субъекте Федерации, то есть почти в половине регионов, где исторически обитают эти животные.
Медведи плодятся как кролики
За растущей статистикой встреч человека и зверя скрывается сложный клубок демографических, экономических и правовых проблем, требующих не эмоциональных реакций, а системных, просчитанных решений.
Корень проблемы кроется в беспрецедентном росте популяции бурого медведя в России. Согласно данным государственного мониторинга охотничьих ресурсов, к 2026 году численность этих животных достигла расчётной отметки в 307, 9 тыс. особей. Для сравнения: в 1990 году, на закате советской эпохи, эта цифра составляла около 130 тысяч. Таким образом, за 36 лет популяция выросла более чем в 2, 3 раза, продемонстрировав абсолютный прирост почти в 178 тыс. животных при среднегодовом темпе роста около 2, 4%.
Важно понимать, что эта цифра является расчётной оценкой государственного мониторинга, а не результатом индивидуального подсчёта каждого животного. При мониторинге учитываются следы жизнедеятельности, состояние кормовой базы, особенности местообитаний и региональные данные учёта.
Наиболее крупные медвежьи группировки сосредоточены в Сибири и на Дальнем Востоке. Красноярский край лидирует с показателем в 26, 6 тыс. особей, что составляет около 8, 6% от общероссийской оценки. За ним следуют Хабаровский край с 26, 2 тыс., Камчатский край с 24, 2 тыс., Иркутская область с 22, 4 тыс. и Республика Саха с 18, 8 тыс. особей.
Однако проблема заключается не только в общем количестве, но и в возрастной структуре популяции. Как отметил в эфире «Радио РБК» научный сотрудник Санкт-Петербургского научного центра РАН Михаил Верёвкин, охотники традиционно не отстреливают молодых особей, предпочитая добывать трофейных взрослых зверей. Отсюда и возникает дисбаланс: увеличивается молодое поголовье, которое требует больше земли и вынуждено осваивать новые, часто антропогенные территории, расширяя ареал своего обитания.
Эту мысль развивает главный редактор «Русского охотничьего журнала» охотовед Михаил Кречмар, указывая на потенциал к неуправляемому росту численности из-за хронического невыполнения квот. По его словам, лимиты на отстрел медведей систематически не выполняются. Если предположить, что из 100 предназначенных к отстрелу медведей не добывается 50, это ещё оптимистичный сценарий. На практике эта цифра часто крутится возле 10% или даже 30%, что приводит к накоплению избыточной популяции.
Минприроды России связывает часть конфликтов с расширением хозяйственной и туристической деятельности человека, в результате чего медведям стали доступны пищевые отходы возле населённых пунктов, дач и свалок. Ведомство отдельно выделяет категорию так называемых мусорных медведей, поведение которых представляет наибольшую угрозу. Для этих животных человеческое жильё превращается в источник лёгкой и калорийной пищи.
Они теряют естественную осторожность, начинают воспринимать человека не как угрозу, а как поставщика еды и, что наиболее опасно, передают эту модель поведения потомству. Медведица может водить медвежат к местам с пищевыми отходами, из-за чего у молодняка закрепляются соответствующие пищевые предпочтения. При этом биологи подчёркивают: речь идёт об обучении и закреплении поведенческой модели, а не о генетической мутации или наследственной агрессии. Но нам от этого не легче!
В ответ на учащение инцидентов Минприроды рекомендовало регионам принять срочные меры по исключению доступа животных к пищевым отходам: надёжно закрывать контейнеры, не оставлять пищу на туристических стоянках и оперативно сообщать о появлении зверя. Ведомство при этом не подтвердило, что текущий год стал рекордным по нападениям, оценивая ежегодное количество инцидентов в России примерно в 20–30 случаев, однако география этих случаев неуклонно расширяется.
Трутся об ось медведи – вертится Земля
От старшего брата нашего бурового медведя – белого мишки неприятностей значительно меньше. Как и их самих. В Арктической зоне России численность белых медведей составляет около 6 тыс. особей, сообщил первый заместитель министра природных ресурсов и экологии России Константин Цыганов на пленарном заседании форума «Вселенная белого медведя».
«В Российской Арктике обитают четыре субпопуляции белого медведя: баренцевоморская, карская, лаптевская, чукотско-аляскинская. По экспертным оценкам, их общая численность составляет около 6 тысяч особей», – сказал он.
По его словам, рост популяции зафиксирован в Якутии в заповеднике «Медвежьи острова»: в 2023 году численность группировки составляла 176 особей, а в 2025-м – уже 182.
Экономика топтыгина
Единой общероссийской оценки экономического ущерба от действий медведей Минприроды не публикует. Проблема распределена между разными бюджетами и ведомствами: регионы финансируют патрулирование, муниципалитеты отвечают за мусорные площадки, а сельхозпроизводители и туроператоры несут прямые убытки, которые часто не заявляются официально или фиксируются по разным правилам. Тем не менее региональные исследования позволяют оценить масштаб потерь. На Сахалине, например, при 244 выходах медведей расходы ведомств составили около 10 млн рублей. Стоимость одной погибшей коровы оценивается примерно в 180 тыс. рублей, а ущерб фермерским хозяйствам только от 23 нападений на скот превысил 4 млн рублей.
Косвенные потери зачастую превышают прямой ущерб и редко попадают в единую статистику. Один выезд специалистов с автомобилем и топливом обходится бюджету в 27–35 тыс. рублей, затяжной поиск или отлов опасного животного требует от 40 до 80 тыс. рублей.
Для туристического бизнеса отмена одного экскурсионного дня из-за угрозы нападения означает недополученную выручку в размере 160–420 тыс. рублей, не говоря уже о долгосрочном репутационном ущербе для целых курортных зон. Дополнительные расходы одного жителя приграничного посёлка за сезон на меры безопасности, ограждение участков и транспорт могут достигать 40–50 тыс. рублей.
Регионы не могут произвольно объявить сокращение популяции. Решение принимается как регулирование численности охотничьих ресурсов, когда есть прямая угроза жизни и здоровью людей, риск распространения болезней или существенный ущерб хозяйству. Общий предел, обозначенный Минприроды, составляет не более 30% региональной популяции в год.
Важно различать два режима: плановую охоту в сезон и экстренное регулирование. Сезонный лимит не имеет прямого отношения к отстрелу конкретных опасных животных. Экстренное регулирование начинается с фиксации проблемы: регулярные выходы к населённым пунктам, нападения на скот или устойчивое кормление на свалках. Сам факт появления медведя рядом с жильём ещё не означает автоматического решения об отстреле; необходимо оценивать поведение зверя и степень реальной угрозы.
И как обычно, этот процесс забюрократизирован до предела. После сбора информации от жителей, полиции, МЧС и лесной охраны уполномоченный орган субъекта издаёт приказ о регулировании численности. В документе указываются район, количество особей, сроки и ответственные охотпользователи.
Так, в Алтайском крае после трагедии в Артыбаше решения о добыче медведей принимались поэтапно: сначала разрешили добыть 30 животных, затем объём увеличили ещё на 20 и на 10 особей, доведя итоговую квоту до 60 в конкретном районе.
Чтобы стимулировать законную добычу и снизить риски браконьерства, ряд регионов ввёл денежные вознаграждения для охотников. На середину сентября 2026 года подтверждены как минимум два работающих механизма.
Правительство Красноярского края установило выплату в размере 36 500 рублей за одну добытую особь. Средства выделяются из краевого бюджета и перечисляются в течение 10 рабочих дней после предоставления госинспектору разрешения на добычу, акта и банковских реквизитов. Однако эта мера действует только на территории охотничьих угодий и не распространяется на особо охраняемые природные территории федерального значения, включая заповедники.
В шести районах Бурятии, где также наблюдается обострение ситуации, охотникам выплачивают по 6 тыс. рублей за каждого добытого медведя в рамках специальных программ регулирования численности.
Экономически эта схема включает две статьи: прямое вознаграждение охотнику и расходы властей на администрирование, включая работу инспекторов, оформление документов и патрулирование. Выплата не легализует самостоятельную охоту в черте населённых пунктов, которая остаётся исключительной компетенцией правоохранительных органов и уполномоченных служб.
Самостоятельно стрелять в медведя в посёлке категорически нельзя, если нет непосредственной угрозы жизни или здоровью. Желание защитить своё имущество или прогнать зверя может обернуться серьёзными правовыми последствиями. При добыче медведя без разрешения или с нарушением условий охоты предусмотрены административные санкции: штраф для граждан от 5 до 15 тыс. рублей, лишение права охоты на срок от одного года до трёх лет и конфискация оружия.
Если ущерб достигает уголовно значимого размера, дело квалифицируется по статье 258 Уголовного кодекса Российской Федерации. Наказание может включать штраф до 500 тыс. рублей, обязательные или исправительные работы, а также лишение свободы на срок до двух лет. При квалифицирующих обстоятельствах, таких как действия группы лиц или причинение особо крупного ущерба, срок лишения свободы может достигать пяти лет.
Помимо уголовного преследования, нарушитель обязан возместить вред, причинённый охотничьим ресурсам. Согласно действующим региональным таксам, стоимость незаконно добытого самца бурого медведя составляет 180 тыс. рублей, а самки – 300 тыс. рублей. Эта сумма взыскивается отдельно от штрафа и не заменяет его. Итоговая финансовая нагрузка на нарушителя складывается из штрафа или уголовного наказания, возмещения ущерба и конфискации оружия.
Исключением является ситуация необходимой обороны. Если человек стреляет, защищая себя или других от непосредственного нападения, его действия могут быть признаны правомерными. Однако правоохранительные органы будут тщательно выяснять: действительно ли была непосредственная угроза, насколько близко находился зверь, можно ли было безопасно уклониться от столкновения и не были ли сделаны выстрелы уже после того, как угроза миновала. Сам факт появления медведя возле дома, магазина или дороги не даёт автоматического права на применение оружия.
Если спасение утопающего – дело рук самого утопающего, то спасение от топтыгина – дело рук Бога. Иначе можно и под суд угодить!
Источник: Аргументы недели