Мы вызываем такси через Яндекс, прокладываем маршруты через 2ГИС, заказываем еду через Wolt и даже не задумываемся, что практически все сервисы, которыми пользуемся ежедневно, созданы за пределами Казахстана. Чиновники на протяжении десятилетий тратили сотни миллиардов тенге, сменяли друг друга в министерских креслах и объясняли, почему интернет в Астане «быстрее, чем в Токио», пока он падал каждые выходные.
Тем временем казахстанцы пересели на российские такси, освоили российские карты и финскую доставку. И всё это на фоне многомиллиардных государственных программ цифровизации.
Как Казахстан двадцать лет строил цифровое государство – и что получил в итоге, — разбирался корреспондент Ulysmedia.kz.
Как все начиналось
В 2003 году в стране появилось Агентство по информатизации и связи. Первым его возглавил Абен Бектасов.
К тому моменту он был человеком с внушительным послужным списком. По образованию экономист-математик, успел поработать заместителем председателя Нацбанка, возглавить комиссию по ценным бумагам, в 2000 году получил кресло президента «Казахтелекома».
Когда пришел в Агентство по информатизации и связи, в тот период Казахстан начал строить электронное правительство. И планы были действительно масштабными. На программу 2005–2007 годов государство предусмотрело 51,9 миллиарда тенге. За эти деньги собирались создать портал eGov, государственные базы данных, электронный документооборот и систему, которая позволила бы ведомствам обмениваться информацией без бесконечных бумажных запросов.
Бектасов отвечал за часть этой работы, но до завершения программы в кресле руководителя агентства не досидел. Цифровизацию продолжили уже другие чиновники.
12 апреля 2006 года заработал портал eGov.kz – поначалу только с информационными услугами. Казалось бы, вот оно, цифровое будущее. Но за первой версией портала последовали годы реорганизаций, новых программ и новых обещаний.
Цифровые провалы при Жумагалиеве
Надо сказать, что настоящим «транзитным» героем всей казахстанской цифровизации стал Аскар Жумагалиев. Радиоинженер по образованию, выпускник Свердловского суворовского училища, он был заместителем председателя АИС с момента создания, а в 2006-м возглавил агентство. Дальше в его карьерном списке были «Казахтелеком», министерство связи и информации, министерство транспорта и коммуникаций, «Казатомпром», снова министерство… Жумагалиев, кажется, умел возвращаться в отрасль быстрее, чем чиновники успевали её реорганизовать.
За годы работы в цифровой отрасли ему пришлось отвечать и за весьма неприятные истории. В июле 2019 года стало известно об утечке персональных данных 11 миллионов казахстанцев. В открытом доступе оказались имена, ИИН, адреса и паспортные данные граждан. Министр поручил разобраться в произошедшем, но сам масштаб утечки поставил под вопрос безопасность государственных информационных систем.
А дальше началась пандемия, которая стала настоящей проверкой для цифрового Казахстана. Ещё в конце 2019 года Жумагалиев рассказывал об экономическом эффекте госпрограммы в 600 миллиардов тенге. Но весной 2020-го школы столкнулись с проблемами дистанционного обучения, и eGov работал с перебоями. Сам министр объяснял неудачи онлайн-уроков проблемами Zoom, а неудобства при работе с Kundelik.kz – недостаточными навыками пользователей.
Тогда не выдержал даже Токаев. В апреле президент заявил, что разрекламированная система электронного обучения e-Learning «крякнулась», и цифровизация выявила серьёзные системные недостатки. 29 июня Жумагалиев получил замечание за провалы в этой сфере. 20 июля покинул пост министра.
Куанышбек Есекеев: 14 лет во главе «Казахтелекома»
Куанышбек Есекеев – ещё один человек, без которого трудно представить историю казахстанской цифровизации. Кандидат математических наук, он пришёл в Агентство по информатизации и связи в 2004 году заместителем председателя.
В 2010 году Есекеев пересел в кресло председателя правления «Казахтелекома» и задержался там на целых 14 лет. Пока менялись министры, ведомства и государственные программы, он продолжал руководить крупнейшей телекоммуникационной компанией страны. Лишь в июне 2024 года покинул «Казахтелеком», но с цифровизацией не попрощался. Сначала стал советником президента, в сентябре 2025 года – его помощником. Сейчас он курирует вопросы цифровизации уже на уровне Акорды.
И вот что любопытно. Не так давно Есекеев признал, что за годы цифровизации государство создало почти 700 информационных систем. Теперь их приходится объединять, чтобы сократить расходы и наладить обмен данными между ведомствами. Как страна пришла к такому результату, он объяснил таким образом:
– Мы слишком увлеклись информационными системами. Мы на каждый наш процесс пытались создать отдельную информационную систему, – сказал он в одном из интервью.
Получается любопытная история. Человек, который участвовал в становлении электронного правительства, спустя два десятилетия помогает исправлять проблемы, накопившиеся за все эти годы.
Бейбут Атамкулов: министр ушёл, цифровые обещания остались
В октябре 2016 года в истории казахстанской цифровизации появился Бейбут Атамкулов. По образованию инженер-металлург, он успел поработать дипломатом, послом, акимом Южно-Казахстанской области, прежде чем в октябре 2016 года возглавить только что созданное Министерство оборонной и аэрокосмической промышленности. В его ведение попали в том числе вопросы связи и информационной безопасности. Так цифровизация оказалась в руках человека, чья предыдущая карьера была связана совсем с другими сферами.
Именно в период его работы правительство утвердило программу «Цифровой Казахстан», на которую планировалось направить сотни миллиардов тенге. Правда, оценить её результаты Атамкулов в министерском кресле не успел. В декабре 2018 года он возглавил МИД, затем перебрался в Министерство индустрии и инфраструктурного развития, а в 2022 году стал послом Казахстана в Узбекистане.
Без громких историй его министерство тоже не обошлось. В 2018 году на выставке вооружений KADEX погиб посетитель, на которого упал тяжёлый информационный стенд. После того как Атамкулов заявил, что мужчина находился на территории незаконно, родственники погибшего потребовали от министра публичных извинений. А годом ранее фамилия Атамкулова появилась в материалах международного расследования «Райское досье», посвящённого офшорным компаниям. Сам он объяснял журналистам, что занимался бизнесом до прихода на госслужбу и дивидендов от упоминавшейся компании не получал.
Впрочем, в нашей истории интереснее другое: Атамкулов пришёл создавать новое министерство, при нём утвердили масштабную программу цифровизации, спустя два года он уже занимался внешней политикой. Министерство осталось, программа продолжилась. Руководить её исполнением пришлось другим.
Багдат Мусин: громкие заявления
Багдат Мусин стал одним из наиболее публичных министров цифрового развития. Родился в 1983 году в Экибастузе, работал в НИТ, «Казпочте» и Комитете правовой статистики Генпрокуратуры. В сентябре 2020 года он возглавил министерство и часто лично рассказывал о проблемах отрасли, в том числе через социальные сети.
Показательной стала история с «тайным покупателем» в столичном СпецЦОНе. Мусин лично пришел туда с человеком, который без сдачи экзаменов получил водительские права. Видео он выложил в Facebook, руководителя ЦОНа уволили, а министр рассказывал сенаторам о планах внедрить биометрию и усилить контроль за сдачей экзаменов. Эта история привлекла внимание к нарушениям, но оставила вопрос о том, насколько разовые проверки способны решить системные проблемы.
За время работы Мусина обсуждалось немало спорных решений и заявлений. Среди них – меморандум со «Сбером» на 500 миллионов долларов и последующая отмена сделки после начала войны в Украине. Министр критиковал «Казахтелеком» за дорогую и некачественную связь, заявлял, что «интернет в Астане быстрее, чем в Токио», и советовал «экономить интернет как воду». На фоне утечек персональных данных и претензий к качеству связи звучали требования его отставки.
30 апреля 2024 года Мусин покинул пост министра. В июне того же года он возглавил «Казахтелеком» – компанию, которую прежде сам критиковал за монополизм и качество связи. Это назначение вызвало закономерный вопрос: сможет ли бывший министр решить проблемы, о которых публично говорил? В одном из интервью Мусин заявил, что «не мог отказать человеку, предложившему ему пост главы компании».
Жаслан Мадиев: министр искусственного интеллекта с Уолл-стрит
Наконец, в мае 2024 года министерство возглавил Жаслан Мадиев — человек с биографией, которая выглядит как мечта кадровика: экономист КазНУ, MPA Колумбийского университета, MBA MIT, работа в Morgan Stanley в Лондоне, Нацбанке, Агентстве по стратегическому планированию и Binance Kazakhstan.
В сентябре 2025 года министерство реорганизовали в Министерство искусственного интеллекта и цифрового развития, а Мадиев стал заместителем премьер-министра — министром ИИ. Теперь именно он курирует цифровизацию и искусственный интеллект в стране. Что из этого выйдет — покажет время.
Больше реорганизаций, чем реформ
В целом за двадцать лет существования казахстанской цифровизации ведомство, отвечавшее за нее, сменило название и подчинение столько раз, что чиновники, наверное, сами путались, кому они подчиняются. Перечислим: Агентство по информатизации и связи, министерство связи и информации, министерство транспорта и коммуникаций, агентство по связи и информации, министерство по инвестициям и развитию, министерство оборонной и аэрокосмической промышленности, министерство цифрового развития, оборонной и аэрокосмической промышленности, министерство цифрового развития, инноваций и аэрокосмической промышленности. И, наконец, Министерство искусственного интеллекта и цифрового развития.
Вывески менялись, и руководители тоже. Бектасов, Жумагалиев, Есекеев, Мусин, Мадиев – их карьеры мы уже проследили. Но история цифровизации не ограничивается фамилиями. Важно и то, как часто государство перекраивало саму систему управления.
Согласитесь, когда ведомство постоянно переименовывают и перестраивают, трудно говорить о последовательности. Но деньги на цифровизацию выделялись, и немалые.
Сколько стоила цифровизация?
Вот здесь начинается самое интересное – суммы. В 2017 году была утверждена госпрограмма «Цифровой Казахстан», которая должна была превратить страну в цифрового лидера. Финансирование программы предполагалось в объеме 141 миллиарда тенге из республиканского бюджета и еще 169 миллиардов тенге средств квазигосударственного сектора – итого более 300 миллиардов тенге.
Но, как это часто бывает, реальность оказалась дороже планов. По данным Счетного комитета, госорганы заявляли о выделении 217 миллиардов тенге, тогда как по факту объем затрат составил 371 миллиард тенге с учетом республиканского и местного бюджетов, а также собственных средств организаций. Разница — 154 миллиарда. На что ушли эти деньги – вопрос, который депутаты задавали неоднократно.
Самый яркий пример неэффективности – система электронного обучения e-learning Министерства образования и науки стоимостью в 35 миллиардов тенге, которая так и не была принята в эксплуатацию. Вдумайтесь: тридцать пять миллиардов (!!!) — на систему, которой никто не пользуется. И это только один эпизод.
С 2018 по 2021 год по госпрограмме было исполнено мероприятий на 207,5 миллиарда тенге, из которых республиканский бюджет – 82,4 миллиарда, местный – 29,8 миллиарда, частные инвестиции – 90,6 миллиарда. При этом из запланированных 125 мероприятий исполнены были только 88, пять признаны нецелесообразными, а 30 «интегрированы» в другие программы. Красивое слово «интегрированы», не правда ли?
А потом был нацпроект «Технологический рывок за счет цифровизации, науки и инноваций», который действовал с 2021 по 2023 год. За два года по нему освоено 556,5 миллиарда тенге, из которых на долю республиканского бюджета пришлось 466,7 миллиарда. Более полутриллиона тенге. И что мы получили на выходе?
На 2026 год на развитие ИИ и цифровизации выделено 177,1 миллиарда тенге. А на 2027 год Минцифры запланировало уже 938,1 миллиарда тенге расходов по 11 бюджетным программам, из которых 590,6 миллиарда – на цифровизацию госуправления, ИКТ-инфраструктуру и кибербезопасность. Почти триллион тенге. Вопрос только один: что мы получим на выходе на этот раз?
Что реально цифровизировано?
В 2024 году было оказано 341 миллион государственных услуг, из которых 91% – в электронном виде. Звучит впечатляюще, пока не начнешь разбираться, что это за услуги. 80% всех обращений в ЦОНы связаны с десятью услугами, и самая популярная – замена удостоверения личности. Граждане 292 миллиона раз использовали сервис цифровых документов. То есть люди скачивают свои документы в телефон – это, безусловно, удобно. Но это ли цифровизация, на которую потратили полутриллиона?
Заглянем глубже. Уровень проникновения интернета в Казахстане — около 93%, что сопоставимо с Германией. Отлично. Но 95% интернет-трафика страны проходит через Россию – наследие советского планирования, от которого Казахстан никак не может избавиться. У страны 17 волоконно-оптических линий с Россией, две – с Китаем и всего пять – с другими соседями. Страна, которая хочет быть «полноценной цифровой державой», до сих пор зависит от российских провайдеров, таких как «Ростелеком» и «Транстелеком».
А теперь вишенка на торте. На рынке телекоммуникаций доминирует государственный «Казахтелеком», обслуживающий около 38% пользователей, и группа VEON через Beeline и TNS-Plus. Правительство монопольно контролирует международный трафик через KAZ-GOV-IX, обрабатывающий более 350 Гбит/с в 18 городах. Конкуренция? Практически отсутствует. Инновации? Сдерживаются. Именно поэтому казахстанцы годами жалуются на дорогой и некачественный интернет, а министры советуют «экономить интернет как воду».
Какими цифровыми продуктами пользуются казахстанцы?
А теперь момент истины. Пока государство осваивало сотни миллиардов, меняло министров и писало стратегии, казахстанцы голосовали ногами и пальцами. И самое обидное — голосовали они за иностранные приложения. Разберемся, какие.
Яндекс.Такси – крупнейший агрегатор такси в Казахстане, которым пользуется большинство населения. Российская разработка, которая контролирует около 90% рынка такси в крупных городах страны. Комиссия – 16% плюс 4% таксопаркам, итого до 20% с каждой поездки. Агентство по защите и развитию конкуренции уже предлагало ограничить комиссию, но воз и ныне там. Яндекс – фактический монополист, и конкурировать с ним «крайне сложно».
inDrive — второй по популярности сервис такси. И вот уж поистине ирония судьбы: компания основана в Якутске в 2013 году, зарегистрирована в США, а ее основатель Арсен Томский получил казахстанское гражданство только в декабре 2023 года. То есть сервис, который многие считают «почти казахстанским», на самом деле российского происхождения, просто с казахстанским паспортом у основателя. Более того, в 2022 году Багдат Мусин, тогда еще министр, лично отправил за офисом компании специальный чартер.
Wolt — финская компания, которая пришла в Казахстан в 2019 году и стала одним из лидеров рынка доставки еды.
Glovo — испанский сервис, который в 2025 году интегрировался в приложение крупнейшего казахстанского банка. Даже доставка еды в стране — и та не казахстанская.
Ну и 2ГИС. Этот сервис казахстанцы открывают едва ли не чаще, чем государственные приложения. Карты, справочник организаций, навигатор — все в одном. Увы, и это российская разработка. 2ГИС основан в 1999 году в Новосибирске Александром и Дмитрием Сысоевыми — тогда он назывался «ДубльГИС». Головной офис компании до сих пор находится в Новосибирске. А с 2020 года мажоритарным акционером 2ГИС стал Сбербанк, выкупивший через дочернюю структуру 71,94% акций. В 2025 году Сбербанк консолидировал 100% компании, выкупив долю основателя. При этом Казахстан для 2ГИС — второй рынок после России: сервис охватывает 45 городов страны из более чем 1200 по всему миру. Впервые 2ГИС появился в Казахстане в апреле 2012 года в Алматы, позже охват расширился на Астану, Караганду, Шымкент, Актобе и другие города. Миллионы казахстанцев ежедневно строят маршруты и ищут организации через приложение, которое принадлежит российскому государственному банку.
Да, есть APARU, Tappy Taxi, Sooncar.kz. Но их доля на рынке несопоставима с гигантами. Яндекс, inDrive, Wolt, Glovo, 2ГИС — все основные сервисы, которыми пользуются казахстанцы, имеют иностранные корни. И это при том, что государство потратило на цифровизацию больше полутриллиона тенге.
Что в сухом остатке?
Казахстанская цифровизация – это история о том, как государство двадцать лет пыталось догнать собственные обещания, потратило сотни миллиардов тенге, сменило восемь вывесок министерства и целую вереницу руководителей. А казахстанцы тем временем продолжают зависеть от российского интернет-трафика, ездить на Яндекс.Такси, пользоваться российским 2ГИС и заказывать еду через европейские Wolt и Glovo.
Да, нельзя не признать – наш eGov работает. Периодически падает, но работает. Да, большинство госуслуг можно получить онлайн, а цифровые документы в телефоне давно стали привычным делом. И это действительно удобно.
Но возникает другой вопрос. За двадцать лет Казахстан научился переводить государственные услуги в электронный формат, а где собственные цифровые платформы, способные конкурировать с иностранными гигантами? Где отечественные сервисы, которыми казахстанцы пользовались бы так же охотно, как Яндексом или 2ГИС? И почему после стольких государственных программ мы по-прежнему обсуждаем цифровизацию преимущественно в миллиардах тенге, а не в успешных казахстанских продуктах?
Конечно, государство не обязано само создавать приложения для такси, доставки еды или навигации. Но оно должно создавать условия, в которых такие компании могут появляться, развиваться и конкурировать. Иначе какой смысл бесконечно говорить о цифровом будущем, если самые востребованные платформы этого будущего продолжают приходить к нам из-за границы?
В этом, пожалуй, и заключается главный парадокс казахстанской цифровизации. Деньги выделяются, программы сменяют друг друга, чиновники отчитываются о достижениях. А цифровой рынок, которым казахстанцы пользуются каждый день, по-прежнему во многом принадлежит иностранным компаниям. И хочется спросить: чего стоят все эти миллиарды, если за ними так и не появилось достаточно сильных отечественных платформ?
Источник: Ulysmedia · Лариса Чен