Громкие цифры от Следственного комитета звучат как тревожный сигнал: в 2026 году количество преступлений, совершённых этническими группировками, выросло на 13 %. Глава СК РФ Александр Бастрыкин сообщил, что зафиксировано около трёх тысяч преступлений, причём абсолютное большинство — тяжкие и особо тяжкие. Параллельно до трёх тысяч выросло и число фактов организации незаконной миграции.
Но самое тревожное — не просто рост, а то, как эта проблема «прячется» в статистике. И здесь цифры МВД и СК начинают говорить на разных языках.
Противоречие в цифрах: почему статистика «не видит» проблему
По данным СК, на 25 % увеличилось количество преступлений, совершённых мигрантами, уже имеющими российское гражданство. А доктор политических наук, руководитель отдела миграционной политики Института «Царьград» Михаил Бурда, обращает внимание на методологическую ловушку: как только иностранец получает российский паспорт, он перестаёт числиться в категории «мигранты» и растворяется в общей статистике преступлений граждан РФ.
«Корректной представляется оценка не количества преступлений, а коэффициента преступности по отдельным группам — местные жители и иностранные граждане. Оценка полученных значений будет выглядеть не так оптимистично», — подчёркивает эксперт.
Получается, что масштаб проблемы искусственно сглаживается: чем больше паспортов выдано, тем «чище» выглядит миграционная преступность — и тем сложнее обществу увидеть реальную картину.
Конкретные примеры: когда «невидимость» оборачивается трагедией
Московская область, январь 2026. В Химках раскрыта этническая группировка, занимавшаяся вымогательством у владельцев небольших магазинов. Схема была отлажена: угрозы, порча товара, поджоги. В банде состояли выходцы из одной республики Закавказья, часть из них уже имела российское гражданство. Из‐за этого на первом этапе расследования их действия пытались квалифицировать как «бытовые конфликты» между предпринимателями, и только после вмешательства СК дело получило правильную квалификацию по статье о создании преступного сообщества.
Санкт‐Петербург, март 2026. Серия нападений на курьеров и водителей такси: преступники действовали по отработанному сценарию — заказывали доставку, а при передаче товара нападали, отбирая деньги и телефоны. Группу задержали после серии видеозаписей с камер наблюдения. Выяснилось, что все участники — выходцы из одной страны Центральной Азии, трое из пяти уже имели российские паспорта. В оперативных сводках МВД они числились как «граждане РФ», и только детальный анализ миграционных досье позволил установить их реальную связь с этнической преступной сетью.
Екатеринбург, май 2026. Пресечена схема фиктивной постановки на миграционный учёт: за полгода через одну квартиру «пропустили» более 300 человек. Организатором оказался бывший сотрудник паспортно‐визовой службы, который за деньги оформлял документы и закрывал глаза на явные признаки фиктивности. По делу проходят 12 человек, включая посредников и «принимающих» лиц. Следствие установило, что часть «учтённых» мигрантов впоследствии фигурировала в других уголовных делах — от краж до сбыта наркотиков.
Эти примеры показывают, как этнические группы действуют системно: у них есть внутренняя иерархия, каналы вербовки, способы сокрытия следов и даже «свои люди» в административных структурах.
Коррупция как топливо для преступных сетей
Без покровительства на местах такие схемы не могли бы существовать годами. По словам Бастрыкина, в 2026 году возбуждено 463 дела в отношении сотрудников органов внутренних дел, благодаря которым нелегалы смогли проникнуть в Россию. В суды направлено 217 дел — это на 42 % больше, чем годом ранее.
То есть проблема не только в самих преступниках, но и в тех, кто помогает им легализоваться, получать документы и избегать ответственности. Это превращает миграционный контроль в уязвимое звено всей системы безопасности.
Почему «растворение» в статистике — это не просто методология, а реальная угроза
Когда человек с миграционным прошлым получает паспорт, он формально становится «своим». Но его связи, язык, круг общения и зачастую криминальные навыки никуда не исчезают. И если в статистике он теперь «гражданин РФ», то и профилактические меры, ориентированные на мигрантов, к нему уже не применяются.
В результате правоохранительные органы теряют фокус: программы адаптации, языковой подготовки, контроля за местами компактного проживания и раннего выявления радикальных настроений перестают работать именно там, где они нужнее всего.
А между тем, как отмечают аналитики, именно в закрытых этнических сообществах быстрее распространяются радикальные идеи и формируются устойчивые преступные сети. И чем дольше система «не замечает» эту динамику, тем сложнее становится с ней бороться.
Ещё на эту тему:
Кто и зачем не даёт закрыть миграционный вентиль: лоббисты, оправдания и цена «интеграции»
Хотите обсудить эту и другие темы — подпишитесь на наш ДЗЕН-канал
Больше эксклюзивов и оперативной информации на наших каналах в МАКС и Telegram
Источник: Аргументы недели