Писатель мог стать первым россиянином, получившим первую Нобелевскую премию за полет в литературный космос.
Среди расхожих литературных легенд эта живёт особенно упрямо: будто бы Нобелевский комитет присудил Льву Толстому награду, а граф с гордым достоинством её отверг. Красивая картина, но неточная. Толстой никогда не был лауреатом. Историю следовало бы назвать иначе: «Почему Толстой не хотел Нобелевскую премию». В этой версии она интереснее, потому что в ней сошлись принципы великого человека, политика литературных институций и вечный русский вопрос о том, что делать с деньгами.
Премия, которой он не дождался
Нобелевская премия по литературе впервые вручалась в 1901 году. Толстому тогда было семьдесят два, и по масштабу влияния с ним не мог сравниться ни один писатель на земле. «Война и мир», «Анна Каренина», «Воскресение» читались на всех европейских языках, его статьи обсуждали правительства, к нему в Ясную Поляну ехали паломники из Европы и Азии. Казалось бы, первый лауреат назван заранее.
Но первую премию получил французский поэт Сюлли-Прюдом, имя которого сегодня помнят лишь историки литературы. В Швеции это вызвало скандал. Группа шведских писателей, художников и критиков, всего несколько десятков человек, направила Толстому письмо с выражением восхищения и сожалением о случившемся. Они видели в этом решении несправедливость не по отношению к конкретному автору, а по отношению к самой идее премии.
Ответ Толстого был неожиданным. Он писал, что рад тому, что премия обошла его стороной. Во-первых, она избавила его от тягостной необходимости распорядиться деньгами, которые он считал источником зла. Во-вторых, он испытал удовлетворение от внимания людей, которых не знал лично. Эта реплика полностью определяет тон всей дальнейшей истории.
Почему не присудили
Причины, по которым комитет обходил Толстого, лежали не в области эстетики. Влиятельным человеком в Шведской академии был её непременный секретарь Карл Давид аф Вирсен, консервативный поэт и критик. Он трактовал завещание Альфреда Нобеля, требовавшее награждать произведения «идеалистического направления», довольно узко: как верность христианской традиции и общественному порядку.
Толстой же к этому времени был мыслителем, который отрицал церковные догматы, государство, суд, армию и собственность. В феврале 1901 года Святейший синод объявил, что он отпал от Церкви. Вирсен в отзывах критиковал Толстого за отрицание цивилизации и за идеи, враждебные устоям общества. Писателя, чей гений никто не оспаривал, обвиняли в том, что он слишком радикально мыслит. Парадоксально, но в этом упрёке было больше признания его силы, чем в любой похвале.
Толстой выдвигался на премию по литературе в первые годы существования награды и привлекал внимание членов комитета также в связи с премией мира. Его пацифизм, его проповедь ненасилия и письма с призывом остановить войну прямо вписывались в замысел Нобеля. Однако ни там, ни там награды он не получил.
Письмо, которое просило не награждать
В 1906 году вопрос встал снова, на этот раз остро. В Швеции всерьёз обсуждали возможность присудить премию Толстому, и слухи об этом дошли до самого писателя. Он обратился к финскому писателю Арвиду Ярнефельту, своему давнему другу и последователю, с необычной просьбой. Суть её сводилась к следующему: сделайте так, чтобы мне не присудили эту премию. Если же её присудят, мне придётся отказаться, а это будет крайне неприятно для всех, кто к этому причастен.
Ярнефельт передал просьбу шведским знакомым. В тот год премия досталась итальянскому поэту Джозуэ Кардуччи. Вряд ли решение зависело только от письма Толстого, ведь у комитета хватало собственных оснований. Но сам факт такого обращения дорогого стоит. Величайший писатель мира заранее закрывал дверь перед наградой, которую ещё никто не вручил.
Деньги как проблема совести
Чтобы понять этот жест, нужно помнить, что Толстой к тому времени прошёл через духовный переворот, описанный им в «Исповеди». Он пришёл к убеждению, что деньги, богатство и собственность связывают человека с насилием. Он ссылался на простую цепочку: если у тебя есть сбережения, значит, государство с помощью полиции и судов охраняет их от тех, кто нуждается. Владеть деньгами значит соучаствовать в принуждении.
Отсюда его решение отказаться от авторских прав на сочинения, написанные после 1881 года. Он объявил об этом в 1891 году, и семья восприняла это как удар. Софья Андреевна, жена писателя, отчаянно боролась за благополучие детей и за право семьи на доходы от книг. Конфликт тянулся десятилетиями и в конечном счёте стал одним из мотивов ухода Толстого из Ясной Поляны в октябре 1910 года.
Но Толстой не был чужд практическим жестам. Гонорар за роман «Воскресение», вышедший в 1899 году, он направил на переселение духоборов в Канаду: эта христианская община подвергалась преследованиям за отказ от военной службы. Он понимал, что деньги могут служить добру. Но он не хотел, чтобы они доставались ему как знак отличия, а тем более из рук частного фонда, созданного на доходы от динамита.
Динамит и мораль
Последняя деталь важна. Альфред Нобель разбогател на изобретении взрывчатых веществ и торговле оружием. Он завещал состояние на премии тем, кто «принёс наибольшую пользу человечеству». Для большинства современников это выглядело искуплением. Для Толстого, вероятно, это выглядело куда сложнее. Он писал, что война есть величайшее зло, и называл ложью утверждение, будто можно служить миру, пользуясь плодами военной промышленности.
Следует оговориться: прямых заявлений Толстого именно об этом источнике премии почти нет, и приписывать ему такие слова было бы вольностью. Сам он объяснял свою позицию отвращением к деньгам как таковым. Но логика его взглядов не оставляет сомнений: награда с таким происхождением была бы для него морально неприемлема вдвойне.
Слава как соблазн
Есть и ещё один, менее заметный слой. Толстой всю жизнь боролся с тщеславием, и борьба эта была мучительной: в дневниках он с беспощадной честностью пишет, что любит похвалу и боится её. Нобелевская премия была бы вершиной мировой славы, закреплённой церемонией, речами, медалью. Для человека, который пытался превратить себя в простого странника и отказаться от всех знаков отличия, это было почти тем же соблазном, что и деньги.
Здесь уместно вспомнить, как поступали другие. Борис Пастернак в 1958 году был вынужден отказаться от премии под давлением советских властей, и это был жест вынужденный, трагический. Жан-Поль Сартр в 1964 году отказался сам, из принципа не принимать официальные награды. Толстой стоит ближе к Сартру по мотивам, но дальше от него по глубине: для Сартра это была позиция независимого интеллектуала, для Толстого вопрос веры и образа жизни.
Что это нам говорит сегодня
Нобелевский комитет, надо признать, давно осознал эту ошибку. Толстой остаётся главным примером «упущенных» лауреатов, наряду с Чеховым, Прустом, Джойсом и Борхесом. Каждый раз, когда обсуждают политику премии, его имя возникает как напоминание: ни одна институция не застрахована от слепоты.
Но эта история не только об ошибке комитета. Она показывает, что отношения гения с наградой могут быть сложнее, чем просто «заслужил или нет». Толстой отказывался не от признания, а от определённого способа признания: через деньги, церемонию и официальный статус. Признание он получал и без Стокгольма. Его читали, ему писали, к нему приезжали. Любой лауреат мог бы позавидовать такому вниманию.
И ещё одно. Мы любим истории, где великие люди совершают громкие поступки. Реальный Толстой поступил тише и честнее: он написал частное письмо с просьбой не награждать его. Это не жест для публики, это попытка сохранить внутреннюю последовательность. Возможно, именно поэтому его позиция до сих пор вызывает уважение, даже у тех, кто считает её чрезмерной.
Итак, Лев Толстой не отказывался от Нобелевской премии. Он просто не пожелал её принимать, и, как выяснилось, этого оказалось достаточно, чтобы остаться в истории по обе стороны от неё.
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ КАШПИРОВСКИЙ ПОСЛЕ СМЕРТИ ОСТАВИЛ ИНТРИГУ
Источник: Аргументы недели