В истории России ХХ века редко встречаются судьбы, где всё сошлось в одной точке: наука мирового уровня, глубокая вера, тюрьмы и ссылки, государственная награда и церковная канонизация. Валентин Феликсович Войно-Ясенецкий, в монашестве Лука (1877–1961), прожил жизнь, которую трудно придумать.
Он был профессором хирургии, автором классических «Очерков гнойной хирургии», архиепископом, трижды арестованным «врагом народа», лауреатом Сталинской премии первой степени и ослепшим старцем, к которому в Симферополе выстраивались очереди больных.
В разговорах о святителе Луке принято подчёркивать его кротость, милосердие и врачебное мастерство. Всё это верно. Но есть ещё одна черта, о которой говорят реже, хотя она проходит через всю его биографию: он любил Россию и служил ей. Он делал это не декларациями, а выбором в такие минуты, когда другой выбор был возможен и даже казался разумным.
От Керчи до Киева
Валентин родился 27 апреля 1877 года в Керчи. Отец, Феликс Станиславович, происходил из старинного рода Войно-Ясенецких, католик по вероисповеданию, провизор. Мать, Мария Дмитриевна, была православной. Семья вскоре переехала в Киев. Позже в мемуарах святитель признавал, что религиозного воспитания в детстве почти не получил, но религиозность унаследовал от отца, человека глубоко нравственного и скромного.
Юноша мечтал о живописи и некоторое время учился рисовать. Но решение пришло неожиданно и твёрдо: он будет врачом. Не ради карьеры, а ради «простых, бедных людей». В Киевском университете он выбрал медицину и окончил её в 1903 году с отличием. Блестящая карьера в столичной клинике была ему доступна. Он выбрал другое: начал работать земским врачом, в самой гуще провинциальной России.
Земский врач
Русско-японская война 1904 года застала Войно-Ясенецкого на Дальнем Востоке: он работал хирургом в госпитале в Чите. Потом началась череда уездных больниц: Симбирская губерния, Курская (Фатеж), Саратовская, Владимирская (Переславль-Залесский). Сегодня в Курской области одна из больниц носит имя святителя Луки. Это память о тех годах, когда молодой хирург оперировал при тусклом свете, без помощников и без современного оборудования.
Он делал операции, которые в уезде считались невозможными. Он лечил всех подряд: крестьян, мещан, помещиков. Большую часть времени он проводил в больнице и почти не отдыхал. Особенно его интересовали два направления: гнойная хирургия и местная (регионарная) анестезия. Для земского врача, у которого нет наркотизатора, это вопрос не научного любопытства, а жизни и смерти. Из практики вырастала наука.
В 1915 году вышли «Очерки гнойной хирургии». Книга, написанная врачом в провинции, оказалась настолько точной и клинически ценной, что пережила автора на десятилетия. Через год он защитил в Москве докторскую диссертацию по регионарной анестезии. Научный мир признал: в русской провинции работает хирург первого ранга.
Ташкент и перелом
После революции Войно-Ясенецкий оказался в Ташкенте, где стал главным врачом городской больницы и одним из организаторов университета. В 1919 году от туберкулёза умерла его жена Анна Васильевна, оставив четверых детей. Эта потеря и страшное время вокруг привели его к решению, которое шокировало многих знакомых: он принял священный сан. В 1921 году его рукоположили во диакона, затем во священника, а в 1923 году он был тайно пострижен в монашество с именем Лука и рукоположен во епископа.
Это был не побег от мира. Святитель сам говорил в известной формуле, которая сегодня цитируется чаще всего: не пробуйте разделить хирурга и епископа, образ, разделённый надвое, неизбежно окажется ложным. Он продолжал оперировать и служить, часто выходя из операционной к литургии, а иногда и наоборот. Для большевистского Ташкента такая фигура была невыносима: профессор в рясе, который на лекциях по хирургии выставляет на стол икону.
Тюрьмы и ссылки
С этого момента начинается путь, который сам святитель называл крестным. В 1923 году его арестовали впервые. Потом были вторая и третья ссылки: Енисей, Туруханск, Плахино, Архангельск. Историки подробно описывают его заключение. Особенно страшен 1937 год, когда его арестовали вновь и подвергли «конвейерным» допросам: несколько суток подряд без сна, под яркой лампой. Он объявлял голодовки. Его обвиняли в шпионаже, в «контрреволюционной деятельности», в связи с «зарубежными центрами».
Здесь важно остановиться. У человека с его квалификацией, с его международной известностью, с его знанием языков была вполне реальная возможность оказаться за границей. Эмиграция была обычным путём для русской интеллигенции после 1917 года. Он не поехал. Он не стал врагом России, не стал её ненавистником и не позволил обиде на власть превратиться в обиду на страну. Он продолжал любить Россию как родину, в которой нужно жить и служить, даже если эта родина обходится с тобой жестоко.
Телеграмма Калинину
22 июня 1941 года застало Войно-Ясенецкого в ссылке в Красноярском крае, в селе Большая Мурта. Ему было 64 года. Он не имел ни должности, ни прав, ни надежды на смягчение. Но в первые же дни войны он обратился к председателю Президиума Верховного Совета СССР Михаилу Калинину. Историки приводят слова его телеграммы: он писал, что, будучи епископом Лукой и профессором Войно-Ясенецким, отбывает ссылку, и просил свою ссылку прервать и направить его в госпиталь.
Вдумайтесь в это. Человек, которого власть годами держала под арестом, лишала профессии, разлучала с детьми, не требует ничего за себя. Он просит об одном: разрешить ему работать. Не ради помилования, а ради раненых. Без условий и без политических торгов. Он не писал, что поддерживает или не поддерживает режим. Он писал как хирург, у которого есть руки и опыт, а у страны раненые.
Это и есть патриотизм в его самом чистом виде. Не привязанность к конкретному политическому строю и не лозунг, а готовность отдать свой труд своему народу в самую тяжёлую для него минуту.
Красноярский госпиталь
Просьба была удовлетворена. Войно-Ясенецкого назначили главным хирургом эвакуационного госпиталя в Красноярске и консультантом всех госпиталей края. Сотни раненых со всей страны проходили через его руки. Он оперировал по много часов, обучал молодых врачей, разработал методы лечения гнойных осложнений огнестрельных ранений, особенно суставов. Он вернулся к своей главной теме, гнойной хирургии, и теперь она оказалась нужна как никогда.
В Красноярске его принимали и как врача, и как епископа. Он служил в храмах, и люди стояли часами, чтобы услышать его проповеди. В 1943 году он был назначен архиепископом Красноярским. В тот период государство пересматривало свою политику в отношении Церкви, а сам святитель оставался тем же человеком: хирургом и архиереем в одном лице.
Сталинская премия и детские сироты
В 1946 году Войно-Ясенецкий получил Сталинскую премию первой степени за научный труд «Очерки гнойной хирургии» и работы по огнестрельным ранениям суставов. Эта награда была не символическим жестом: она означала признание его как учёного, чей вклад в победу измерялся тысячами спасённых жизней.
Здесь произошло то, что знают многие, но что стоит пересказывать снова. Премия составляла 200 тысяч рублей, огромные по тем временам деньги. Святитель передал значительную часть, около 130 тысяч, на помощь детям, пострадавшим от войны. Он не оставил себе ничего, как и всегда. В послевоенной разорённой стране сироты были реальной бедой, и он видел в этом свой долг.
Тамбов и Крым
С 1944 года он возглавлял Тамбовскую кафедру, где снова оперировал в госпитале. В 1946 году его перевели в Симферополь, архиепископом Симферопольским и Крымским. Здесь он провёл последние пятнадцать лет жизни. Сначала он ещё оперировал и принимал больных, потом начал слепнуть. С 1958 года святитель был практически слеп, но продолжал служить, проповедовать и принимать людей, к нему шли за советом со всей страны.
Крымская епархия была тогда трудной: государство вело антирелигиозную кампанию, храмы закрывали, духовенство давили. Святитель отстаивал каждый приход, не всегда успешно, но неизменно твёрдо. Его слова и проповеди часто звучали резко, и власть этого не прощала. Но он по-прежнему оставался на своём месте. Он умер 11 июня 1961 года в Симферополе, в день, когда Церковь вспоминает всех святых, в Русской земле просиявших.
Что значит «патриот»
Слово «патриот» иногда используют слишком легко. В нём слышится то громкая риторика, то государственная идеология. Святитель Лука предлагает другое понимание, более трудное и более честное.
Во-первых, патриотизм святителя Луки не зависел от политического строя. Он любил Россию при царе, при большевиках и при Сталине. Он имел основания обижаться на власть и действительно страдал от неё, но не отождествлял страну с государственным аппаратом. Для него Россия была народом, землёй и традицией, а не конкретным правительством.
Во-вторых, его патриотизм выражался в делах. Он не был публицистом-идеологом. Он был хирургом, который оперировал раненых. В этом смысле его любовь к Родине измеряется не словами, а количеством спасённых жизней и количеством выученных им врачей.
В-третьих, он оставался в России тогда, когда мог уехать, и просил отправить его на фронтовую работу тогда, когда мог молчать. Эти два выбора важнее любых деклараций.
Честность требует оговорок
Историки, изучающие его публикации послевоенных лет, указывают на сложность этого вопроса. В статьях и проповедях, опубликованных в «Журнале Московской Патриархии», святитель высказывал слова поддержки внутренней политике Советского государства. Исследователи, в том числе священник Павел Лизгунов, анализируют эти тексты и допускают, что ими могли руководить пастырские и дипломатические соображения: в условиях жёсткого давления на Церковь архиерей искал возможность защитить паству. Это не умаляет святителя. Наоборот, это показывает его как живого человека, находившегося в сложных обстоятельствах, а не как плакатную фигуру.
Именно поэтому нельзя «дорисовывать» его позицию по вопросам, о которых он не высказывался. Святитель прожил в эпоху, когда начиналась холодная война, но в известных источниках нет его заявлений о военно-политических блоках. Любое такое утверждение без текста и ссылки было бы вымыслом, а святитель, человек исключительной честности, этого точно не заслуживает.
Память и почитание
После кончины святитель Лука был почти забыт официальной историей, но не народом. К могиле на Всехсвятском кладбище в Симферополе шли годами. В 1995 году он был прославлен как местночтимый святой Крымской епархии, позднее почитание стало общецерковным. Его мощи покоятся в Свято-Троицком соборе Симферополя. Собор, к 150-летию святителя (2027 год) будет реконструирован, в связи с чем 9 октября 2026 года мощи были перенесены в храм Александро-Невский собор Симферополя.
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ КАШПИРОВСКИЙ ПОСЛЕ СМЕРТИ ОСТАВИЛ ИНТРИГУ
Источник: Аргументы недели