Мекканский оборонительный альянс Саудовской Аравии, Турции и Пакистана оказался информационным пузырём без единого механизма, а регион между Каспием и Тянь-Шанем вынужден в одиночку лавировать между чужими амбициями.
Международный экспертный брифинг «Военные союзы в Центральной Азии: суверенитет, новые альянсы и перспективы ОДКБ», организованный Центром геополитических исследований «Берлек-Единство» (Уфа), Центром исследовательских инициатив «Ma'no» (Ташкент) и сетевым изданием «Восточный экспресс 24 | Центральная Азия», собрал политологов, медиаэкспертов и молодых исследователей из России, Казахстана, Кыргызстана и Узбекистана. Разговор получился жёстким: спикеры не согласились с тезисом о жизнеспособности так называемого «исламского НАТО», однако диагноз причинам его появления прозвучал тревожно.
Пушка без пороха
Медиаэксперт из Кыргызстана Таалайбек Ороскулов назвал единственную причину, по которой Мекканское соглашение вообще попало в мировые заголовки: журналистский голод до сенсаций. «Журналисты любят сразу громкие заголовки и обозвали этот триумвират таким вот неким исламским НАТО. Но весь прикол в том, что если мы с вами посмотрим, объявить-то объявили, а никакой информационной активности в этом ключе нету. Вот абсолютно. Что в Пакистане, что в Турции, что в Саудовской Аравии», — заявил Ороскулов.
Он привёл пример: после атаки хуситов на Саудовскую Аравию наследный принц Мухаммед бен Салман лично звонил Дональду Трампу и просил военной помощи. Трамп отказал. «А вот теперь внимание: где в этом случае было исламское НАТО?» — спросил эксперт и сам же ответил: нигде. Не существовало ни до звонка, ни после.
Ороскулов провёл параллель с AUKUS — трёхсторонним пактом Австралии, Великобритании и США, который «заявили, громко сказали, и потом ничего. Разница в потенциале, по его словам, колоссальна, но логика идентична: громкая вывеска при пустых полках внутри.
Руководитель информационно-аналитического центра Института евразийской политики Казахстана Максим Крамаренко подтвердил диагноз, но объяснил причину появления таких фантомов системно: «Союзы появляются, потому что фрагментируется мир, изменяется, разрушается система международных отношений, в том числе и постепенно обесценивается международное право». По его оценке, «политические элиты уже не чувствуют защищённости от той международной системы, которая сформировалась после Второй мировой войны». Саудовская Аравия располагает деньгами, но не способна самостоятельно обеспечить собственную оборону. Пакистан, по данным Крамаренко, на 80 процентов вооружён китайскими поставками. Турция наращивает ВПК, но страдает от высокой инфляции. «Кто-то финансирует, кто-то продаёт, кто-то получает лидерство», — констатировал казахстанский эксперт.
Ороскулов добавил: «Любая воинская какая-то движуха должна быть подкреплена экономикой. Без экономики никакая военная составляющая работать не будет. Абсолютно. И что бы там ни кричали те или иные политики, все мы прекрасно понимаем, что выстрелить сто ракет или стрелять три месяца по сто ракет — это разные вещи». Он напомнил, что даже США и Израиль не способны вести непрерывную кампанию против Ирана: «Военная активность сейчас идёт волнами. Стороны готовятся, потом стреляют, опять готовятся, потом опять стреляют».
Мекка не Брюссель: как рождался пакт, которого все боялись
Ташкентский политолог Бахтиёр Эргашев отверг тезис о сугубо медийной природе Мекканского соглашения. «Знаете, когда собираются начальники генеральных штабов и они обсуждают конкретные вопросы военного сотрудничества, хотя бы через призму Красного моря и проблемы Ансар Аллах, которых неправильно называют хуситами, там ведь это сотрудничество очень серьёзное. И оно имеет очень серьёзную основу на самом деле, что бы там ни говорили», — заявил он.
Эргашев настаивает: пакт не свалился с неба. «Вспомните активизацию пакистано-турецких военных отношений, сотрудничества в технической сфере за последние, просто возьмите десять лет, с 2015 по 2025 год. Очень интересный треугольник, который возник на этой основе, — треугольник Анкара, Баку и Исламабад. Он тоже возник после Карабахской войны, и он активно развивался и развивается», — напомнил эксперт. По его словам, у Пакистана существует «целая сеть соглашений о военно-техническом и военном сотрудничестве со странами Персидского залива», и говорить о внезапности появления Мекканского документа — значит закрывать глаза на десятилетнюю подготовку.
Однако подлинный нерв проблемы Эргашев обозначил иначе: «Весь вопрос в том, превратится ли Мекканское соглашение в антииранский проект. Или всё-таки Пакистан и Турция смогут увести Саудовскую Аравию от этого антииранского крыльца». Именно этот выбор, по его мнению, определит, станет ли альянс инструментом сдерживания или новым детонатором.
Отдельно Эргашев остановился на попытке Анкары превратить Организацию тюркских государств в военно-политический блок. «Мы пережили очень серьёзный кризис ОТГ, сильно это не афишируя, закончилось, наверное, в конце 2024 года, когда всё-таки было принято неформальное, но очень чёткое решение, что вопросы трансформации ОТГ в военно-политическое объединение будут прекращены», — сообщил политолог. И добавил: «Узбекистан конституционно закрепил принцип внеблоковости. И если мы хотим сотрудничать, то давайте без этих игр».
Ороскулов, в свою очередь, указал на скрытого бенефициара любого хаоса на Ближнем Востоке и вокруг него: «Здесь опять всплывает нами с вами любимый Лондон, который играет на вот этих вот противоречиях. Турция представляет суннитов, Иран — шиитов. И вот на этой разнице кто-то очень ловко сеет смуту и хаос».
ОДКБ: «ремиссия» или вторая жизнь
Казахстанский политолог Эдуард Полетаев обрисовал внутреннюю перестройку системы безопасности своей страны после принятия новой Конституции: «Само понимание безопасности в Казахстане уже не рассматривается исключительно военно-терминологией, оно расширено до многих видов деятельности. Это вопросы и общественной безопасности, информационной, экологической безопасности, охраны здоровья населения, обеспечения стабильности и правопорядка». Он сообщил о создании усиленного аппарата Совета Безопасности и о жёсткой реакции главы государства на гибель четырнадцати военнослужащих и скандал в Министерстве обороны: «Там поставлены очень короткие, сжатые сроки для того, чтобы принять определённый ряд решений. И сейчас следует ожидать достаточно серьёзных реформ в Министерстве обороны, как минимум».
При этом Эдуард Полетаев подчеркнул, что ОДКБ адаптируется к новым угрозам: «Сейчас идёт речь о вопросах оснащения современными образцами вооружения, специальной техники, беспилотными системами, средствами разведки. Трансграничные угрозы актуализируются. Горячие точки всё ближе подходят к границам ответственности организации». Он также указал на растущую роль информационно-психологических операций против стран региона и на необходимость противодействия им.
Бахтиёр Эргашев предложил смотреть на ОДКБ без иллюзий: «Сейчас ОДКБ сам находится в очень серьёзном поиске своего реального места. И самое главное — понять, какова роль и место ОДКБ в системе общей евразийской безопасности, которая в любом случае будет создаваться». Он задал неудобный вопрос: «От чисто только военно-политических угроз мы переходим к таким угрозам, как обеспечение водной безопасности. Здесь кто может и должен быть? ОДКБ может решать эти вопросы? Она готова к этому или нет?»
Ороскулов дал организации неожиданное экономическое обоснование: «Выгода нахождения, например, Казахстана, Кыргызстана, Таджикистана в ОДКБ заключается в том, что мы не будем кидать военный бюджет — половина ВВП. Понимаете? Вот в чём выгода-то». И предупредил: «Нам сейчас нужно, в том числе и в информационном поле, показать единство. Как только это произойдёт, тогда внешние игроки поймут, что с нами шутить не надо».
Многовекторность как инстинкт выживания
Таалайбек Ороскулов подвёл под многовекторностью жёсткую временную рамку: «Все страны Центральной Азии играют так называемую многовекторность. Многовекторность потихоньку исчезнет после объявления результатов СВО». А Максим Крамаренко расширил горизонт: «Когда будет снижен уровень международного противостояния Запада с другими странами, когда случится новая Ялта, когда будет заключено новое соглашение, формирующее новую систему международных отношений, тогда всё это немного устаканится. Но сейчас, к сожалению, будет происходить дальнейшее дробление, регионализация, в том числе и на платформе оборонной сферы».
Эксперты отмечают, что Мекканский пакт — не альянс, а фишка в чужой игре, правила которой ещё не написаны. Центральная Азия не станет чьим-то щитом, плацдармом или разменной монетой — по крайней мере, до тех пор, пока её политические элиты сохраняют приверженность внеблоковому статусу.
Но та самая глобальная турбулентность сжимает временное окно для манёвра. И когда «ружьё, повешенное на стену», наконец выстрелит, у региона не останется выбора и возможности наблюдать со стороныза происходящим в мире.
Николай Ильясов
Источник: Азия 24 · Владимир