Как европейские налоги заставляют казахстанскую промышленность «озеленяться»

С 2029 года экспортерам алюминия будет проще закрыть производство, чем продавать свою продукцию Европе после внедрения налога на повышенный выброс СО2, сообщает ИА El.kz.

Об этом на сессии « Энергетический переход в Казахстане: стратегическое видение и проблемы» III Международного делового фестиваля Qazaq Green Fest рассказал руководитель по энергетической стратегии и климату ERG Александр Гасилов.

Он пояснил, что сегодня компания является вторым по величине производителем электрической энергии в Казахстане после «Самрук-Энерго» и первыми потребителями электроэнергии (около 15% всего потребления). Причём два основных потребителя – это «Казхром» и «Казахстанский электролизный завод».

«Казахстан планирует к 2035 году на 25% озеленить энергетику. Скажу честно, для производства алюминия, скорее всего, это будет уже поздно, по крайней мере, если мы собираемся сохранить свои европейские рынки. С 2026 года Европа вводит так называемый пограничный углеродный механизм, когда оно будет брать налог за повышенный выброс СО2. То есть первое время, первые пару-тройку лет вроде как не ожидается, что углеродный след электроэнергии войдет в охват этого налога. То есть вроде как пару лет мы сможем продолжать до 2028 года, например, наш экспорт. Но года с 2029-го нам будет проще закрыть производство, чем экспортировать алюминий в Европу», — пояснил он.

В то же время, данный завод является одним из крупнейших работодателей, флагман нашей металлургической промышленности.

За 10 лет завод планирует озеленить электроэнергию для производства не менее чем на 80%

«Понятно, что мы можем сменить наш рынок, например, на Китай или на Америку, но думаю, что там году в 2030-м, максимум в 2035-м у этих стран будут свои собственные аналоги, потому что они тоже очень агрессивно озеленяются. То есть и рынки Китая и Америки к 2035-му году для нас будут, скорее всего, тоже либо закрыты, либо дисконт на них будет очень большой. Соответственно, какой для нас все это делает вызов? Скорее всего, нам надо будет году к 2035-му на 80% как минимум озеленить наш алюминий», — пояснил он.

К этому времени подавляющая доля электроэнергии в компании должна быть зелёная. Это сильно опережает те планы, которые сейчас есть регуляторов казахстанской энергосистемы.

«Конечно, для этого мы рассматриваем строительство собственных объектов. Понятно, что это огромные капитальные вложения. Идеальный вариант для нас был бы, если бы энергосистема вся озеленялась, озеленялась быстро, мы бы просто покупали, но, к сожалению, пока это не так, поэтому мы вынуждены, грубо говоря, отвлекаться на нашу непрофильную несколько деятельность», — уточнил глава ERG по энергетической стратегии и климату.

По его словам, сегодня цена «зеленой» энергии для крупного потребителя, который её производит, составляет около 3 центов.

«То есть в принципе хорошая цена. Понятно, там сильно меньше, чем платит конечный потребитель. Если будет 10 центов, такая цена например в Европе, то скорее всего наше предприятие это просто не выдержит. Если мы говорим, давайте строить какие-то дорогие супер мощности, давайте обеспечим максимальную энергобезопасность и так далее, то 10 центов убьет энергоемкое производство. Но хорошо, что есть промежуточный benchmark, порядка 5-6 центов. Это реализуемая цена, которую мы для себя ставим в качестве такого таргета», — отметил он.

В то же время, по его словам, прилагать усилия только на озеленении производств недостаточно, потому что есть очень сильные внешние факторы.

Например, Казахстан строит ТЭЦ в Усть-Каменогорске, и физические и юридические лица, как потребители энергосистемы платят за эту ТЭЦ свою собственную долю.

«То есть мы образно скидываемся на эту ТЭЦ и на любое развитие генерирующей крупной мощности. Кроме нашего собственного озеленения, мы должны будем оплачивать и развитие энергосистемы, что в принципе логично. Поэтому мы считаем, что здесь очень важен подход, такой 7 раз отмерь, 1 раз отрежь. То есть максимальные усилия должны быть направлены на планирование энергосистемы», — отметил Александр Гасилов.

Важно также развитие энергоэффективности.

«То есть за цену тех ТЭЦ, которые назывались СМИ, можно, наверное, утеплить город так, чтобы он потреблял раз в два меньше, можно провести капитальный ремонт на ТЭЦ, можно поменять тепловые сети, а на сдачу ещё купить немножко ветряков», — считает он, подчеркнув, что потребителям, которые за это все платят, необходимо показывать альтернативные пути.

Альтернативные источники энергии дешевеют

В свою очередь, директор по Казахстану компании Acwa Power Майра Абулгазина подчеркнула, что тарифы ВИЭ и зелёного водорода будут более конкурентоспособными.

«И уже сейчас есть такие показатели. Например, если брать опыт Acwa Power, в Узбекистане последний тариф по солнечной электроэнергии был меньше 5 тенге, если переводить на казахстанскую валюту. Для сравнения, в Саудовской Аравии – 5,5. По ветру в Узбекистане было 11 тенге. По воде у нас наименьший тариф – 177 тенге при том, что в Актау у нас вода стоит 400 тенге. То есть у Acwa Power есть предметные примеры, и даже по зеленому водороду мы уже не о 7-8 долларах – мы говорим уже о порядка 3-4-5 долларов», — уточнила она.

Благодаря современным технологиям уже сейчас Acwa Power в мире достигает тарифов, которых нет даже в традиционной энергетике Казахстана.

«Поэтому я абсолютно верю, что и водород, и зелёная энергетика, она в любом случае, тарифы будут конкурентоспособными, они придут к этому. Но понятно, что любая трансформация – это боль. Это боль, это вызовы, и на одной стороне есть желания и цели, и может быть какие-то амбиции, на другой стороне есть мораль, убеждения, есть исторический опыт, есть скептицизм. Он всегда есть в любом процессе, это не только энергетики касается», — отметила Майра Абулгазина.

Выгоды от декарбонизации мировой экономики к 2050 году в 8 раз превысят вложенные в неё инвестиции

Об этом на открытии фестиваля сообщил заместитель Постоянного Представителя ПРООН в РК Сухроб Ходжиматов, сославшись на исследование Международного агентства по возобновляемым источникам энергии.

ПРООН действует в рамках шести стратегических решений, одним из которых является энергетика. Благодаря этому в нашей стране были внедрены негрантовые инструменты, которые повысили доступность зелёного финансирования для малого и среднего предпринимательства.

Меры поддержки по гарантированию займов и зелёные облигации для ВИЭ позволили мобилизовать до 10 тысяч тенге на каждую тысячу предоставленной поддержки. Как показал анализ по использованию средств, направленных ПРООН по первому выпуску зелёных облигаций, каждый доллар, внесенный донорами, мобилизовал свыше одного миллиона тенге при последующем выпуске облигаций Азиатского банка развития, фонда «Даму», и другими финансовыми организациями.

Ещё одним зеленым инструментом является внедренный в Казахстане новый тип аукциона по ВИЭ. Он позволил стране получить самую низкую цену за киловатт зелёной энергии и обеспечил привлечение прямых иностранных инвестиций в размере 24 миллиардов тенге для строительства солнечной электростанции мощностью 50 мегаватт в Туркестане.

Прогресс Казахстана на евразийском пространстве

Директор Департамента энергетики Евразийской экономической комиссии (ЕЭК) Вадим Закревский подчеркнул, что в вопросах развития ВИЭ Казахстан по многим вопросам идёт в авангарде, в том числе – в Евразийского экономического союза (ЕАЭС).

Как показал анализ концепций энергетической безопасности стран ЕАЭС, по подходам Россию и Казахстан можно отнести в отдельный блок, Беларусь и Армения – в другой блок, несколько отличается от них подход в Кыргызстане.

«Есть газодобывающие и нефтедобывающие страны, и у них, соответственно, основной ориентир идёт не только на безусловное использование внутренних энергетических ресурсов, но и на их экспорт. А все остальные страны – это дефицитные страны, и поэтому они занимаются диверсификацией. Основные документы представляют собой концепции энергетической безопасности до 2035 года, стратегии развития электросетевого комплекса или энергетических объектов, либо теплоснабжения, и государственные программы, которые непосредственно реализуют конкретные объекты», — пояснил он.

Если убрать гидропотенциал, который доминирует в странах ЕАЭС, в Казахстане к 2030 году ВИЭ должны составлять 15% в общем энергобалансе страны.

«Остальные страны – Российская Федерация 1,2%, Беларусь, там без малого 3%. Кыргызстан 0%. Это при том, что он 86% вырабатывает на ГЭС, а в балансе по ВИЭ 0. Поэтому все это обосновано, я не сомневаюсь, и обосновано это тем, что каждая страна считает для себя экономику», — уточнил глава департамента энергетики ЕАЭС.

По его мнению, по дефициту мощности недостающие 6 гигаватт, которые необходимы до 2035 года, можно покрыть только крупными установками, в том числе в виде атомной станции.

«Белорусы построили атомную станцию, я в этом не вижу ничего плохого. Единственный момент, во-первых, это новая отрасль, и безусловно она сразу требует развитие сопутствующей инфраструктуры, электросетевой в первую очередь», — отметил он.

Проблемные вопросы в странах ЕАЭС схожи: это износ и перекрестное субсидирование. По многим странам износ достиг отметки в 70% – это предкритический уровень. В Белоруссии 15 лет назад этот показатель составлял 76%, а сегодня они достигли показателя в 42%. К нему они пришли после строительства атомной станции и реконструкции шести крупнейших газовых станций, которые реализованы на парогазовом цикле.

«Перекрестное субсидирование не даёт конкретных посылов для рынка по оправданной стоимости киловатта, в Казахстане он составляет 4 цента. Это один из самых низких показателей на евразийском пространстве, ниже только в Кыргызстане. Поэтому там нет возможности финансировать из бюджета, поэтому это безусловное бремя государства, финансировать собственную энергетику, чтобы она не продолжала деградировать дальше», — поделился мнением Вадим Закревский.

По его мнению, себестоимость электроэнергии, генерируемой атомной станцией, будет составлять порядка 2-3 центов, без учета инвестиционной составляющей. Такой тариф – после выхода на самоокупаемость.

«Поэтому ВИЭ – это один из способов диверсификации топливно-энергетических ресурсов. Единственный момент, каждая страна должна определить её конкретную величину. Я исхожу из технических реалий, мы это считали для белорусов, учитывая специфику производства электрической энергии, там в основном 95% газовая генерация, поэтому они могут безболезненно балансировать 10% своей установленной мощности возобновляемых источников энергии без дополнительных мероприятий», — отметил он.

Все, что больше 10%, требует дополнительных мероприятий в виде накопителей, либо активного перетока мощности из одной страны в другую.

«Сейчас мы пытаемся более масштабно в рамках Евразийского союза наладить свободное перемещение, трансграничные продажи ресурсов по формированию общих рынков электрической энергии, газа, нефти. Потенциал трансграничной торговли у нас составляет 40 млрд киловатт часов», — пояснил глава департамента ЕЭК.