От Женевы до Лейкенхит: почему Москва меняет ядерное планирование
Слова Гатилова о подготовке НАТО к скоординированному ядерному удару — не просто дипломатическая риторика. За ними стоит принципиальное изменение в подходе Москвы к стратегическому планированию.
Официальный представитель МИД Мария Захарова ещё 4 марта заявила: расширение ядерных возможностей НАТО требует «тщательного учета в нашем собственном военном строительстве и планировании». Речь идёт уже не о гипотетических угрозах, а о конкретных корректировках военной доктрины.
Поводом стали сразу два события. Во-первых, Франция впервые с 1992 года объявила о наращивании ядерного арсенала и создании «продвинутой ядерной доктрины» с участием восьми европейских стран. Во-вторых, США возвращают ядерное оружие в Британию — на авиабазе Лейкенхит модернизированы 22 бункера под боеприпасы для F-35A. В сумме это даёт Москве основание говорить о формировании «общенатовского ядерного потенциала», который в случае конфликта будет скоординированно обращен против России.
Ключевое требование Кремля теперь — включить Британию и Францию в любые будущие переговоры по контролю над вооружениями. Гатилов прямо заявил, что без этого «любые договоренности невозможны». В ISW этот шаг назвали попыткой Москвы получить «право вето» на ядерные решения НАТО через рефлексивный контроль. А предстоящая в апреле-мае конференция по ДНЯО, по словам Захаровой, пройдёт на фоне того, как три западные ядерные державы одновременно «провоцируют гонку вооружений».
