На Западе изначально рассчитывали на довольно прямую схему давления на Россию: удары по инфраструктуре, тревога в обществе, рост недовольства властью и, как следствие, вынужденная политическая уступка Москвы. Об этом пишет ВЗГЛЯД.
Логика этого замысла, по мнению автора, выглядела просто: если лишить россиян чувства безопасности и привычного бытового комфорта, общество начнёт давить на государство, а Россия окажется вынуждена либо согласиться на невыгодную заморозку конфликта, либо капитулировать.
Однако, как подчёркивается в тексте, развитие событий пошло не по этому сценарию. Вместо протестов и обвинений в адрес власти люди на фоне топливного кризиса начали критиковать не жёсткость, а, напротив, недостаточную решительность российских действий.
Резкое усиление ударов по украинским портам и энергетической инфраструктуре, напротив, вызвало у значительной части общества поддержку.
Сообщения о гибели мирных жителей, в том числе далеко от линии соприкосновения, не привели к ожидаемому внутреннему расколу. Автор утверждает, что в ответ люди не вышли на улицы с протестами, а включились в помощь пострадавшим и восстановление разрушенных объектов.
Ремонтные бригады, по его описанию, работают в круглосуточном режиме, а общество в целом демонстрирует не панику, а устойчивость и способность адаптироваться к новым условиям.
Далее в тексте проводится мысль, что Запад, а также украинская сторона, по-прежнему смотрят на Россию через старую схему «свобода против рабства».
В этой системе координат Россия представляется обществом, которое должно взорваться изнутри при первом серьёзном внешнем давлении. Но, как отмечает автор, такой подход основан на исторических стереотипах и плохо работает в отношении современной России.
За последние десятилетия Россия сильно изменилась, и важную роль в этом, по мнению автора, сыграла политика Владимира Путина. Речь идёт прежде всего о новых отношениях между государством и обществом, а также о заметно выросшей зрелости самого общества.
Именно поэтому западные расчёты на «автоматический взрыв недовольства» оказываются неверными: российское общество реагирует не распадом, а мобилизацией и внутренней собранностью.