Сто лет назад умер Владимир Ленин. Однако обстоятельства его болезни и смерти до сих пор окутаны завесой секретности. Почему диагноз вождя мирового пролетариата — государственная тайна? И как эта тайна на десятилетия исказила отношения между властью, врачами и пациентами в России? На эти вопросы в интервью «Ленте.ру» ответил врач-невролог и гериатр Валерий Новоселов, несколько лет изучавший архивы.
Архивный детектив
Интерес Новоселова к болезни Ленина профессиональный. «В 1989 году я поступил в аспирантуру НИИ мозга… Поэтому заинтересовался клинической картиной болезни Ленина», — объясняет он. Официальная версия — серия инсультов — казалась ему неполной. За разрешением на доступ к документам он обратился в Российский государственный архив социально-политической истории (РГАСПИ).
По закону, документы о болезни Ленина должны были быть рассекречены в 1999 году. Однако выяснилось, что срок ограничения доступа продлили. «Не факт, что этим документам снова не присвоят статус «ограниченный доступ», что обозначает в переводе на внятный русский язык — «доступа нет». Ведь в 1999 году у Росархива никаких полномочий продлевать ограничение не было. Они знали о том, что нарушают закон», — заявляет Новоселов.
Несмотря на это, ему частично разрешили работу. Ключевым источником стал врачебный дневник. «Никто в России и мире, кроме меня, дневник не видел. Вот такой удивительный факт. Но в этом документе — прямая речь самих врачей пациента Ленина, которые попали в сложную историческую ситуацию», — говорит исследователь.
Мозг, отравление и «серые мыши»
Изучение контекста выявило странности. К лечению не привлекли ведущих неврологов России. Основным лечащим врачом стал малоизвестный Алексей Кожевников. «Смотрите: Ленин повернул историю всего мира… Но его личный врач Кожевников вообще никому неизвестен. Сегодня есть только надпись на могильном камне», — отмечает Новоселов. «Думаю, неизвестным его сделали потом».
Единственным светилом, привлеченным к консультациям, был Владимир Бехтерев. По распространенной версии, его отравили после диагноза «паранойя», поставленного Сталину. Однако Новоселов, встречавшийся с правнуком Бехтерева, говорит: «Родственники уверены, что причина именно в Ленине». Учёный настаивал на передаче мозга вождя в свой Институт мозга, но Сталин был против. «Для руководителей советского государства Бехтерев был недосягаемой величиной. А ещё он был очень упрямым мужиком… Поскольку влияния на академика не было, решили действовать проверенным методом — отравили».
Вскрытие в ванной и диагноз, которого не существует: «Сосуды как шнуры»
Самая таинственная часть — вскрытие, проведенное 22 января 1924 года в ванной комнате усадьбы Горки. «Вокруг — около 30 человек охраны из латышских стрелков… Совершенно очевидно, что в Москве трудно было бы обеспечить нужный уровень секретности», — рассуждает Новоселов.
Процедура, по акту, длилась 3 часа 10 минут, хотя, по мнению врача, должна была занять не больше двух. «Чем занимались оставшиеся два часа? В Горках был телефон, и, самое вероятное, дополнительное время ушло на согласование диагноза с Политбюро», — предполагает он.
Официальной причиной смерти назвали «атеросклероз сосудов на почве преждевременного их изнашивания». «Диагноза Abnutzungsclerose не существовало ни тогда, ни сейчас», — подчеркивает Новоселов. Личный врач семьи Фёдор Гетье отказался подписывать акт с этой формулировкой.
Анализируя описание, врач приходит к выводу: «В акте вскрытия Ленина написано: сосуды как шнуры… Все это описывает другое заболевание: менинговаскулярный сифилис головного мозга».
«Ленина лечили только противосифилитическими препаратами»
Косвенных подтверждений сифилитической природы болезни, по словам Новоселова, множество.
Лечение: «В открытых документах врачи Ленина ясно написали, что при жизни пациент получал лечение, соответствующее диагнозу. А лечили Ленина только противосифилитическими препаратами. Это тяжелые металлы: ртуть, висмут, мышьяк, большие дозы йода каждый день».
Состав врачей: «Его основной лечащий врач Кожевников в те годы считался ведущим специалистом в России по нейросифилису. Также специально для консультации Ленина был из Германии вызван Макс Нонне — главный специалист Европы по лечению нейросифилиса».
Эпидемиологический контекст: «У Ленина для того времени была стандартная клиническая картина. В психиатрических отделениях российских больниц пациентов с точно такими же симптомами было от 10 до 40 процентов».
«Для врачей все равно, кого и от чего лечить… Но в медицину тогда вмешалась политика. Что строили революционеры? Человека нового образца. Сифилис в этот «красный проект» никак не вписывался», — объясняет Новоселов причины засекречивания.
Сделка с властью и её последствия
По словам исследователя, между врачами и властью существовал негласный договор. «Я думаю, был негласный договор: пока врачи молчат, власть их не трогает». Гарантом выступал наркомздрав Николай Семашко. Ленинские врачи участвовали в игре, подписывая ложные бюллетени. «Даже Ленин смеялся, когда читал эти медицинские сводки… «Я думал, что лучшие дипломаты в Гааге, а на самом деле это мои врачи»», — цитирует Новоселов дневник.
Иностранных специалистов щедро оплатили. «Иностранцы получили очень большие деньги. Кто-то 50 тысяч, кто-то 25 тысяч золотых рублей. Сегодня эта сумма эквивалентна миллионам долларов». Судьбы советских врачей сложились хуже. «По моим подсчетам, иностранные врачи… в среднем на 12 лет прожили дольше, чем русские… Я связываю это с состоянием сильнейшего стресса».
«Дело врачей» и наследие секретности
После смерти гаранта Семашко в 1949 году негласная сделка дала трещину. Новоселов видит связь между тайной болезни Ленина и «делом врачей» 1953 года: «В 1949 году гарант негласного договора между Сталиным и врачами Николай Семашко умирает… Возможно, Сталин помнил, как врачи «соглашались». И просто представил, что с ним может произойти».
Главный вывод Новоселова лежит в плоскости современности. Он убежден, что корни глубокого недоверия россиян к врачам уходят в ту историю. «Большинство считает, что Владимира Ильича лечили «не от того и не так». В результате у многих глубоко в сознании сидит недоверие к врачам».
Раскрытие правды, по его мнению, — вопрос реабилитации профессии. «Поэтому мы должны показать, что руки — чистые, что Ленина лечили по самым высшим стандартам того времени, врачи делали все, что могли».
«Когда я сегодня наблюдаю за скоростью возбуждения уголовных дел против медиков, мне кажется, что власть снова начала играть в игры с врачами. Может быть, прямой команды сажать докторов и не было. Но есть ведь и невербальные сигналы», — заключает Валерий Новоселов.